Путинцева Ниона Яковлевна (24 января 1924 года, Нагибово Еврейской АО — 11 сентября 1998 года, Новосибирск)
Документа о рождении бабушки Тони у меня нет, потому что до сих пор нет документа о её бракосочетании с дедом, а значит и нет девичьей фамилии, по которой была бы возможность найти свидетельство о рождении.
Но из автобиографии деда Василия Сидоровича нам известно о месте рождения Нионы Яковлевны. Именно так назвали Тоню при рождении (а скорее всего при крещении — 29 января — день Неониллы Лангонийской). 1924 год — время, когда старые обыкновения крестить детей ещё не были изгнаны из быта.
Родилась Тоня в Забайкалье, в селе Нагибово, стоящем прямо на берегу Амура. На другой стороне реки был Китай. Мать — Ираида Филипповна Леонтьева — по виду монгольский кровей (откуда-то в семейных легендах всплывает эпитет «долганский», но доказательств пока нет). Отец — Яков Петрович Еремеев — из забайкальских казаков, фигура таинственная. Причина проста: по легенде Яков был контрабандистом, регулярно ходил через границу с Маньчжурией или Китаем и где-то там и сгинул. Место, время и обстоятельства его смерти до сих пор остаются загадкой.
В детстве Тоня жила в селе Мироново в доме деда Петра Дмитриевича Еремеева, который её по своему любил и даже собственноручно сшил ей барчатку (одежда русских старожилов в Сибири — праздничная шуба из овчины, отрезная по талии, присборенная, мехом внутрь, вариант написания «бОрчатка»). Дед был рачительным хозяином, трудолюбивым и зажиточным, что печальным образом привело к раскулачиванию. Было это вероятно в 1929-1930 гг. Тоня вспоминала: когда выгоняли скот со двора, его было много, а овец — без счёту.
Дальше Тонина жизнь начала вытворять зигзаги, полные для нас неточностей и непонятностей. Ираида, вернув себе девичью фамилии, покинула родные места, по смутным рассказам, стараясь держаться подальше от Якова.
Есть фотографии со станции Отпор (1927 год Ираида с Тоней), из Благовещенска (7 февраля 1927 года портретное фото в шапке, надпись сзади «Дорогим … и сестре Нюше от Риды Еремеевой»), станции Бира (1930 год Ираида с братьями), город Спасск (1930 год с Ираида с подругами, там же с коллективом столовой), курорт Дарасун (1936 год, есть фото из столовской кухни и приёмного пункта).
Ираида работала на курорте Дарасун, в Спасске, потом уже в военные годы оказалась рядом с сестрой Агафьей в Новосибирске. Муж сестры — гвардии полковник Иван Акульшин — имел хорошую должность при штабе Сибирского военного округа, составил блестящие партии двум своим дочерям и помог старшему брату Тони — Петру Еремееву начать карьеру военного.
Ираида в годы войны работала в столовой психиатрической больницы Новосибирска на Владимирской.
А Тоня в войну работала на Новосибирском приборостроительном заводе. Она вспоминала, что приходилось вставать на ящик, чтобы дотягиваться до станка, смены были длинными и утомительными, а после смен шли пешком домой по Красному проспекту. Но несмотря на усталость иногда после смен шли в кинотеатр.
Одним из печальных последствий военного времени для Тони стала язва желудка, которую оперировали уже в 80-е.
После войны Ираида и Тоня, которой на тот момент 22 года, перебираются к Петру на станцию Чкаловская в Московской области. Здесь Тоня работает в офицерском общежитии и, по всей вероятности, знакомится с будущим мужем Василией Сидоровичем Путинцевым.
После увольнения с армейской службы семья Путинцевых оседает в Новосибирске, получая маленькую квартиру в районе площади Калинина.
Василий работает клепальщиком на Новосибирском авиаремонтном заводе, а Тоня — кассиром в Сберкассе, прерывая свой трудовой путь, чтобы нянчить внуков.
Мне бабушка запомнилась негромкой, решительной в отстаивании чистоты, сдержанной на ласки старушкой.
Несмотря на то, что время с 11 месяцев до 3 лет я провела с бабушкой (все будни, а иногда и выходные), воспоминаний о том раннем детстве у меня не сохранилось. Помню только деда, который гулял со мной и качал меня на качелях. Дед умер, когда мне было 4 года, значит воспоминание до этого времени. Учитывая мой рост и положения на качелях, я помню плащ и брюки с ботинками. Хотя есть фото, где дед качает Лену, он там как раз в плаще и блестящих ботинках, так что возможно это и ложное воспоминание.
Дед был добр, пахло от него куревом (не табаком, а именно куревом), а бабушка ворчала на него, когда он выпивал. Умер он, выпивая на 9 мая и вспоминая войну, ему было 59 лет.
После смерти деда бабушка осталась в нашем полном распоряжении. Её комната наполнилась ароматом жаренных семечек, вкусом чая с молоком и серого хлеба с маслом. Под тихое журчание телевизора бабушка щелкала семечки, вставляла какие-то комментарии и выращивала фиалки на подоконнике.
Иногда она приезжала к нам в гости в пашинскую квартиру, хваталась наводить порядок и ворчать. Однажды ходила со мной к стоматологу. Кажется это был мой первый и последний поход к зубному врачу вплоть до 7 класса. В тот раз я «верещала как резаная», кажется, бабушка пила валерьянку и сказала, что у неё сердце чуть не остановилось от моих криков.
На день рождения к бабушке ежегодно приходила церемонная Альбина Петровна, дочь Петра Петровича Еремеева.
Брат Тони — Петр Яковлевич после демобилизации осел в Ленинграде, а потом семья его перебралась в Ригу, где его внуки и правнуки живут до сих пор (общалась с правнучкой Ольгой Еремеевой через Фейсбук).
В горячке и глупости юности я редко навещала бабушку, расспрашивать и слушать истории было задачей моих родителей (хотя с 7 класса считалось, что занимаюсь историей семьи). Тогда историей для меня были имена и даты, а теперь волшебное слово «барчатка» стало паролем к тому, кто уже не отзовётся своим тихим, немного скрипучим голосом. Бабушка Тоня.
Сегодня 99 лет со дня рождения.