На самом деле Сидор умер в военном госпитале в декабре 1943 года. Беспартийный крестьянин, в прошлом — председатель колхоза «Пролетарская воля», он был призван в ряды Красной армии в 1942 году. На момент призыва ему было 48 лет.

Служил стрелком 121-го мотострелкого полка на Западном фронте, был участником Курской битвы, Ор­ловской, Смоленской и Оршанской стратегических операций.

В Сычёвке три братских захоронения: в городском парке, на Поле памяти и совсем неприметное в лесу. Мы объехали все три. На самих памятных монументах фамилии Заплохова не было. Но рядом с совсем неприметным памятником мы заметили старые здания. Пошли осматривать: ни табличек, ни указаний на год постройки не было. Мы разговорились с жителем одного дома и оказалось, что этот-то дом и есть бывший кожзавод.

Получила архивную справку от 27 марта 2023 года из Забайкальского архива (Чита):

В документах фонда «Церкви Забайкальской области», хранящихся в госархиве частично, в метрической книге Больше-Тонтойской Николаевской церкви за 1898 год в разделе о родившихся значится Ироида Филипова (так в документе).

Что тут интересного для меня на первый взгляд?

Подтверждено место рождения — Малый Тонтой (только он оказался посёлком, а не деревней).

Уточнен год рождения — 1898 (у меня был 1899). И дата рождения.

Открыто, что Леонтий Филиппов был казаком. С одной стороны, с со слов бабушки я знаю, что и Филипповы и Еремеевы из Забайкалья были казаками, с другой стороны — теперь есть документальное подтверждение.

Узнаем, что отчество Прасковьи — Абрамовна, а Леонтия — Николаевич.

«Казачий малолеток» — это казак-допризывник от 17 до 19 лет. С этого возраста будущих казаков начинали готовить к воинской службе более серьезно.

И прочие рассуждения

Филипповы жили в Забайкалье с конца 18 века точно. Изыскания в Читинском архивы трудны и дороги, так как метрические книги не оцифрованы и в читальный зал не выдаются. Будь у меня доступ, я бы просмотрела сотни страниц, бумажных или электронных, но искать записи по примерным годам, дело очень накладное. И всё же увлекательное.

Ещё прилагаю скриншот карты из Атласа Азиатской части России за 1914 год. Красным флажком обозначено место расположения посёлка Малый Тонтой. Чуть выше — деревня Миронова (Налгачи). А слева и справа — известные нам города.

Позволю себе немного остановиться на таком бесценном источнике бытописания как районные газеты.

Регулярность газеты приобретают после 1930-х годов (в 20-е годы районные газеты если и выходили, то сохранились не полностью). Есть электронные версии газеты «Советский Север» (Колпашевский район Томской области), «За коммунизм» (Чулымский район НСО), «К новым победам» (Коченевский район НСО). Были районные газеты и в Пышкино-Троицком районе Томской области, но при их просмотре я сделала вывод, что поселки спецпереселенцев, к которым относились жившие в данном районе Путинцевы (Сидор, Евдокия и их дети Капитолина, Василий, Мария), не упоминаются в газетах совсем. Речь в статьях идёт о старых деревнях. Так же и в «Советском Севере» мне не удалось встретить ни одного упоминания о спецпереселенцах. Их как будто и нет вовсе, а есть только новая советская жизнь, трудная и героическая.

Районные газеты сохранили важные моменты простой жизни, частенько я копировала себе заметки, в которых нет прямого упоминания нужных фамилий, но есть интересные зарисовки из жизни.

Сегодня я делюсь ещё одной маленькой заметкой о Евгении Филипповне Давыденко (в девичестве — Прудниковой). Евгения родилась в Могилёвской губернии (сейчас — территория Смоленской области) и в 1911 году вместе с мужем Игнатием Евсеевичем Давыдовым (Давыденко) переселилась в Томскую губернию поселок Лаптёвский.
Мне пока не удалось найти ни одной фотографии Евгении Филипповны, но может что-то ещё всплывёт из архивов её внуков.

«Личным примером»
Статья из газеты «За коммунизм» от 7 августа 1941 года

«На полях артели «Красный май» Чикманского сельсовета кипит горячая работа.
— Никогда ещё не было такой ржи, — говорит 70-летняя старушка Е.Давыденко [Евгения Филипповна Давыденко 1879-1951]. — Как же тут усидишь?

Она усердно трудится в поле, выполняет дневное задание на 140-150 процентов.

Также с патриотическим подъемом работает 68-летняя старушка Ф. Меркулова, выполняя норму на 140 процентов.

Ежедневно жнут рожь выборочно 17 человек.

Сам председатель колхоза Г. Давыденко [Григорий Игнатьевич Давыденко 1904 г.р.] лично участвует в полевых работах, показывая образцы высокопроизводительного труда и заражая своим примером остальных колхозников. На сенокосе из 5900 центнеров застогованного сена он сметал 2776 центнеров.

Хорошо работают и женщины, Александра Сех при норме 50 центнеров копнит 80-85 центнеров.

Ударным трудом на полях поможем Красной армии разбить кровавых фашистских извергов.

Н. Кругляков»

#давыденко #давыдовы #клименковы #прудниковы

Путинцева Ниона Яковлевна (24 января 1924 года, Нагибово Еврейской АО — 11 сентября 1998 года, Новосибирск)

Документа о рождении бабушки Тони у меня нет, потому что до сих пор нет документа о её бракосочетании с дедом, а значит и нет девичьей фамилии, по которой была бы возможность найти свидетельство о рождении.

Но из автобиографии деда Василия Сидоровича нам известно о месте рождения Нионы Яковлевны. Именно так назвали Тоню при рождении (а скорее всего при крещении — 29 января — день Неониллы Лангонийской). 1924 год — время, когда старые обыкновения крестить детей ещё не были изгнаны из быта.

Родилась Тоня в Забайкалье, в селе Нагибово, стоящем прямо на берегу Амура. На другой стороне реки был Китай. Мать — Ираида Филипповна Леонтьева — по виду монгольский кровей (откуда-то в семейных легендах всплывает эпитет «долганский», но доказательств пока нет). Отец — Яков Петрович Еремеев — из забайкальских казаков, фигура таинственная. Причина проста: по легенде Яков был контрабандистом, регулярно ходил через границу с Маньчжурией или Китаем и где-то там и сгинул. Место, время и обстоятельства его смерти до сих пор остаются загадкой.

В детстве Тоня жила в селе Мироново в доме деда Петра Дмитриевича Еремеева, который её по своему любил и даже собственноручно сшил ей барчатку (одежда русских старожилов в Сибири — праздничная шуба из овчины, отрезная по талии, присборенная, мехом внутрь, вариант написания «бОрчатка»). Дед был рачительным хозяином, трудолюбивым и зажиточным, что печальным образом привело к раскулачиванию. Было это вероятно в 1929-1930 гг. Тоня вспоминала: когда выгоняли скот со двора, его было много, а овец — без счёту.

Дальше Тонина жизнь начала вытворять зигзаги, полные для нас неточностей и непонятностей. Ираида, вернув себе девичью фамилии, покинула родные места, по смутным рассказам, стараясь держаться подальше от Якова.
Есть фотографии со станции Отпор (1927 год Ираида с Тоней), из Благовещенска (7 февраля 1927 года портретное фото в шапке, надпись сзади «Дорогим … и сестре Нюше от Риды Еремеевой»), станции Бира (1930 год Ираида с братьями), город Спасск (1930 год с Ираида с подругами, там же с коллективом столовой), курорт Дарасун (1936 год, есть фото из столовской кухни и приёмного пункта).
Ираида работала на курорте Дарасун, в Спасске, потом уже в военные годы оказалась рядом с сестрой Агафьей в Новосибирске. Муж сестры — гвардии полковник Иван Акульшин — имел хорошую должность при штабе Сибирского военного округа, составил блестящие партии двум своим дочерям и помог старшему брату Тони — Петру Еремееву начать карьеру военного.

Ираида в годы войны работала в столовой психиатрической больницы Новосибирска на Владимирской.

А Тоня в войну работала на Новосибирском приборостроительном заводе. Она вспоминала, что приходилось вставать на ящик, чтобы дотягиваться до станка, смены были длинными и утомительными, а после смен шли пешком домой по Красному проспекту. Но несмотря на усталость иногда после смен шли в кинотеатр.

Одним из печальных последствий военного времени для Тони стала язва желудка, которую оперировали уже в 80-е.

После войны Ираида и Тоня, которой на тот момент 22 года, перебираются к Петру на станцию Чкаловская в Московской области. Здесь Тоня работает в офицерском общежитии и, по всей вероятности, знакомится с будущим мужем Василией Сидоровичем Путинцевым.

После увольнения с армейской службы семья Путинцевых оседает в Новосибирске, получая маленькую квартиру в районе площади Калинина.

Василий работает клепальщиком на Новосибирском авиаремонтном заводе, а Тоня — кассиром в Сберкассе, прерывая свой трудовой путь, чтобы нянчить внуков.

Мне бабушка запомнилась негромкой, решительной в отстаивании чистоты, сдержанной на ласки старушкой.

Несмотря на то, что время с 11 месяцев до 3 лет я провела с бабушкой (все будни, а иногда и выходные), воспоминаний о том раннем детстве у меня не сохранилось. Помню только деда, который гулял со мной и качал меня на качелях. Дед умер, когда мне было 4 года, значит воспоминание до этого времени. Учитывая мой рост и положения на качелях, я помню плащ и брюки с ботинками. Хотя есть фото, где дед качает Лену, он там как раз в плаще и блестящих ботинках, так что возможно это и ложное воспоминание.

Дед был добр, пахло от него куревом (не табаком, а именно куревом), а бабушка ворчала на него, когда он выпивал. Умер он, выпивая на 9 мая и вспоминая войну, ему было 59 лет.

После смерти деда бабушка осталась в нашем полном распоряжении. Её комната наполнилась ароматом жаренных семечек, вкусом чая с молоком и серого хлеба с маслом. Под тихое журчание телевизора бабушка щелкала семечки, вставляла какие-то комментарии и выращивала фиалки на подоконнике.

Иногда она приезжала к нам в гости в пашинскую квартиру, хваталась наводить порядок и ворчать. Однажды ходила со мной к стоматологу. Кажется это был мой первый и последний поход к зубному врачу вплоть до 7 класса. В тот раз я «верещала как резаная», кажется, бабушка пила валерьянку и сказала, что у неё сердце чуть не остановилось от моих криков.

На день рождения к бабушке ежегодно приходила церемонная Альбина Петровна, дочь Петра Петровича Еремеева.

Брат Тони — Петр Яковлевич после демобилизации осел в Ленинграде, а потом семья его перебралась в Ригу, где его внуки и правнуки живут до сих пор (общалась с правнучкой Ольгой Еремеевой через Фейсбук).

В горячке и глупости юности я редко навещала бабушку, расспрашивать и слушать истории было задачей моих родителей (хотя с 7 класса считалось, что занимаюсь историей семьи). Тогда историей для меня были имена и даты, а теперь волшебное слово «барчатка» стало паролем к тому, кто уже не отзовётся своим тихим, немного скрипучим голосом. Бабушка Тоня.
Сегодня 99 лет со дня рождения.